Если в океане беда...

Волею судьбы отправной точкой создания в России современной системы поиска и спасания на море стала гибель экипажа АПРК «Курск». Так уж бывает, что именно трагические события становятся решающим толчком к принятию весьма масштабных решений в той или иной области.За прошедшие шесть с небольшим лет сделано немало. Прежде всего мы открыто признали, что у нас дефицит отечественной глубоководной техники, что пополнить арсенал водолазов и акванавтов крайне необходимо иностранными разработками. Самая главная победа - за этим признанием последовали реальные практические дела, миллионные контракты, перестройка схем оказания оперативной помощи экипажам, терпящим бедствие.В лексиконе флотских спасателей появились понятия «переносная складная барокамера», «нормобарический скафандр», «авто-авиатранспортабельный комплекс». Эта терминология, десятки лет назад «заезженная» канадцами, французами, норвежцами, наконец-то приживается и в нашей России, стране с морскими границами в несколько тысяч миль. Но все ли у нас теперь так хорошо, как хотелось бы? Все ли предпринято для того, чтобы спасатели взяли под свою опеку глобальные акватории, а значит, в разы повысили безопасность морских походов наших надводных кораблей и субмарин?Над этими и другими вопросами размышляет в беседе с корреспондентом «Красной звезды» начальник Управления поиcковых и аварийно-спасательных работ (УПАСР) ВМФ России контр-адмирал Василий Воробьев.



- Василий Валентинович, мы встречались с вами три года назад. Разговор тогда шел, главным образом, вокруг закупаемой иностранной техники – «Веномов», «Тайгеров», «Циклопов», а также о необходимости модернизации собственной техники. Насколько успешно идет освоение новых аппаратов? Какая техника приобретена для УПАСР в последние годы?
- На сегодняшний день закуплены и поставлены на флоты телеуправляемые подводные аппараты «Тайгер», «Фалькон», «Обзор-150», «Веном», предназначенные для допоиска и обследования подводных объектов, находящихся на грунте, а также для различных подводно-технических работ. В 2005 году прошел государственные испытания мобильный поисковый комплекс «Кальмар», предназначенный для определения абсолютных и относительных координат обнаруженных подводных целей, их допоиска и визуального обследования. В сентябре 2006 года УПАСР ВМФ приобрел авто-авиатранспортабельный комплекс «Пантера Плюс». Его испытания успешно прошли в 40-м ГНИИ Минобороны РФ. В этом году на Черноморском флоте планируются морские испытания «Пантеры плюс».
Помимо этого, в 2002 году закуплены и поставлены четыре комплекта нормобарических скафандров «Хард Сьют-1200». В каждый комплект входят два скафандра (модель использования предполагает наличие работающего и страхующего скафандров – на случай невозможности самостоятельного всплытия рабочего скафандра, а также спускоподъемного устройства, погружаемой станции гидравлического привода для использования гидравлического инструмента).
Все комплекты прошли испытания и установлены. Сегодня идет активная подготовка личного состава соединений спасательных судов к их обслуживанию и эксплуатации. Пока подготовлены 26 специалистов.
- Скажите, четыре комплекта и 26 специалистов - это много или мало?
- Учитывая международный опыт подготовки и применения сил (в нашем случае скафандров) для оказания помощи аварийной подлодке, лежащей на грунте, и для выполнения других подводно-технических работ закупленных скафандров достаточно. Что касается специалистов… Здесь положение дел определяется скорее не их количеством, а качеством подготовки.
Освоение скафандров на флотах в полном объеме не завершено. Это связано, в первую очередь, с поэтапной отработкой пилотов скафандров на различных глубинах и «текучестью» кадров. В настоящее время можно говорить о готовности наших специалистов к работам на глубинах до 100 метров.
Подготовка пилотов для работы на глубинах 300 и более метров требует не менее 2,5-3 лет. Далее следует период поддержания соответствующей натренированности пилота скафандра или техника.
- Значит, закупить технику – еще только полдела?
- Можно сказать и так. Все дело в том, что техника, закупленная в 2001-2003 годах и приобретенная совсем недавно отличается между собой. Необитаемые телеуправляемые аппараты «Веном», «Тайгер», «Осмотр», «Обзор» успешно освоены специалистами УПАСР. В отношении того же комплекса «Пантера» ситуация иная. Во-первых, мы получили его только в 2006 году. Времени прошло немного. Во-вторых, он значительно сложнее по устройству и эксплуатации. И, в-третьих, «Пантера» – полностью мобильная техника, за которой должен штатно закрепляться расчет специалистов. Такого штата у нас пока нет. Сейчас заканчивается цикл принятия в эксплуатацию этой техники. Как только это произойдет, мы подойдем к этапу «открытия штатов». А это ни много ни мало 14 офицерских, мичманских и матросских должностей. То есть какое-то время уйдет на подбор людей. Цикл обучения кандидатов займет еще около 45 суток.
С освоением комплектов нормобарических скафандров другие особенности. Три из них установлены на спасательных судах стационарно и обслуживаются специалистами, которые несут на них службу. Один комплекс – мобильный вариант – находится в 40-м ГНИИ Минобороны РФ и перекрывает Балтику.
Все экипажи подготовлены, но, как я сказал выше, только к работам до глубины 100 метров. Почему? Потому что пилоты должны иметь серьезную наработку по времени на каждой глубине. Для того чтобы допустить их к работам на максимальной глубине в 365 метров, пилотам необходимо отработать в скафандре 350 часов. Вот и набирается в среднем 3 года. За это время совершенствуется прежде всего морально-психологическая подготовка специалиста. Ведь с каждым десятком метров меняются среда, видимость, другие внешние факторы, которые обусловливают эффективность работы на глубине. И торопиться здесь никак нельзя.
К сожалению, в этом году нам не профинансировали очередной курс обучения под руководством специалистов канадской фирмы «Оушен Ворд». Они, собственно, и начинали обучать наших пилотов. Сегодня их знания и опыт очень необходимы в подготовке руководителей расчетов и преподавательского состава. Это прежде всего специалисты 40-го ГНИИ, где традиционно проходят подготовку пилоты и техники со всех флотов, и 328-го экспедиционного аварийно-спасательного отряда. Сегодня наша главная задача – научить своих специалистов самостоятельно готовить расчеты нормобарических скафандров. Пока у нас только три таких специалиста.
РОСТО и контракт
- Василий Валентинович, три года по нынешним временам – достаточно продолжительный срок. Есть ли гарантия, что через два-три года подготовленный специалист не уволится в запас или не перейдет в гражданские структуры, где заработная плата значительно выше?
- Мы постарались учесть в подготовке расчетов и этот момент. Тут и соответствующие организационно-штатные мероприятия, и достаточно высокая оплата за практические погружения в скафандрах.В октябре 2006 года удалось решить вопрос о нормировании оплаты труда пилотов нормобарических скафандров, определив размеры вознаграждения за погружения. Не стану называть абсолютные цифры. Но, скажем, пилот скафандра, который проходит службу на Камчатке, получает вдвое больше начальника УПАСР. В целом же оплата зависит от количества проработанных часов на конкретной глубине.
- То есть кадровая проблема сегодня остро не стоит?
- Остро – нет. В прошлом году, впервые за несколько лет, мы набрали в Военно-морской инженерный институт два класса водолазов. То есть скоро мы получим не 18-20, как обычно, а 40-45 подготовленных водолазов-глубоководников.
Помимо этого мы поддерживаем свой состав за счет мичманов, которые обучаются в водолазных школах. Среди них проводим соответствующий отбор и затем уже доводим кандидата до уровня водолаза-инструктора или водолаза-глубоководника (свыше 60 метров) по своей программе в 328-м отряде и школе водолазов в Севастополе.
С матросами, которые проходят службу по призыву, пока также особых проблем нет. Но, как известно, с 1 января срок службы для них будет составлять не 1,5, а всего 1 год. А у нас только курс обучения в водолазной школе рассчитан на 8 месяцев.
- Как же быть?
- Выход один: плотное взаимодействие с военкоматами и школами РОСТО, где юноши могли бы проходить «нулевой», базовый цикл подготовки. С учетом этого момента и новых программ подготовки, которые мы уже разработали, курс обучения можно сократить до 4-5 месяцев.
Другой вариант – служба по контракту. Как пример приведу спасательное судно Черноморского флота «Эпрон». На этом корабле весь экипаж военный, все водолазы-глубоководники здесь «контрактники».
- Но «контрактник» - это не только достойное денежное содержание, но и жилье, социальные льготы…
- С теми, кто служит на кораблях, в этом отношении проще. Есть где жить, есть где питаться. А вот в береговых частях, в аварийно-спасательных партиях действительно надо и об общежитиях думать, и о столовых, и о прочих атрибутах цивилизованного быта.
Проблема есть. Но и ее можно при желании решить. Там, где командир готов всерьез поддержать своих подчиненных, бытовые трудности решаются своевременно.
- Василий Валентинович, насколько я знаю, очень многих хороших водолазов УПАСР лишился в то время, когда под сокращение попали суда – носители глубоководных водолазных комплексов. Удалось ли восполнить те потери?
- При тех сокращениях не просто уходили классные специалисты. Некоторое время поддержанием штатной численности водолазов просто не занимались. В последние пять лет тенденцию удалось кардинально переломить, и сегодня мы имеем оптимальный численный состав.

Тут продолжение стать из газеты "Красная звезда"